Никто не хочет — никто не может понять одного: что я совсем одна.
Знакомых и друзей — вся Москва, но ни одного кто за меня — нет, без меня! — умрет.
Я никому не необходима, всем приятна.
Была сейчас у Наташи Антокольской,прячусь от вечернего одиночества. Никто не знает, как мне опустошительно с людьми!
С малых лет я хотела только одного: убить, загнать — день: в детстве книгой, потом писанием, сейчас чем попало, любое средство — лучшее.
Слушаю людей внимательно, смеюсь, отвечаю, разгораюсь,— но всё это на поверхности, чуть глубже — пустота. Мне, в конце концов, никто не нужен, еще радуют меня пока «словесные игры», но это уж мое Ремесло, то с чем умер Heine,— с чем я умру.
Холод ли это, это мое «никто не нужен»? — Нет, я сама от этого страдаю, я так люблю любить.— Не любится! — Да, несмотря на НН, Вячеслава, Худолеева (не в счет, конечно, но как разновидность!) — всех бывших и будущих — не любится! Все чужие. Я разборчивая невеста, и блудница.
(Может быть, потому и блудница, что разборчивая невеста?!) Любится — poignant {пронзительно (фр.).} — один, которого нету и о котором так страшно думать, невозможно писать.
Основа моя сейчас — безнадежность, поверхность — легкомыслие.
О, я совсем не веселый человек!
Вот она — кара за Восторг! — Холод, одиночество, снеговые вершины, которых боюсь даже на картинках.
Люблю как-то отдельно: голоса, руки, слова, улыбки, жесты — за всё порознь душу отдам! — но голос сменяется голосом, руки —руками, слова — словами, улыбки — улыбками,— и в итоге: одиночество, выжженность, пустота.
О, я себя боюсь: Я ведь совсем не вольна над собою. С каким страхом я тысячу раз в день прислушиваюсь к себе: Ну как? — Ничего, кажется.
И вдруг — пустота, упадок воли, день бесконечен, ничего не могу, ложусь на диван, двинуться не могу,— умереть! умереть! умереть! — И ничего не случилось, день шел, солнце светило, никто не обидел.
Моя душа одинаково открыта для радости, как и для боли, с меня просто на просто кожа содрана.
Я не знаю, как живут другие, я знаю только, что я десять раз в день хочу — рвусь! — умереть.
НН, я сейчас как шестилетняя, которую нужно покрыть — и не отходить! — сидеть! — утешать, или просто держать руку в руке — тихонечко — пока не усну.
Отвращение к еде. Как будто голод — притронусь — противно, не могу, озноб. И сейчас — от одной мысли — гусиная (куриная?) кожа по рук <недописано>
1920-1921
Есенин С. А. - «Ну, целуй меня, целуй»
Ну, целуй меня, целуй,
Хоть до крови, хоть до боли.
Не в ладу с холодной волей
Кипяток сердечных струй.
Опрокинутая кружка
Средь веселых не для нас.
Понимай, моя подружка,
На земле живут лишь раз!
Оглядись спокойным взором,
Посмотри: во мгле сырой
Месяц, словно желтый ворон,
Кружит, вьется над землей.
Ну, целуй же! Так хочу я.
Песню тлен пропел и мне.
Видно, смерть мою почуял
Тот, кто вьется в вышине.
Увядающая сила!
Умирать так умирать!
До кончины губы милой
Я хотел бы целовать.
Чтоб все время в синих дремах,
Не стыдясь и не тая,
В нежном шелесте черемух
Раздавалось: «Я твоя».
И чтоб свет над полной кружкой
Легкой пеной не погас —
Пей и пой, моя подружка:
На земле живут лишь раз!
Сохрани тебя Бог. И не только, конечно, Бог – сохрани тебя всё, что может тебя хранить.
Этот грёбаный мир пока не настолько плох, чтоб совсем оборвать непрочную эту нить,
что связала меня с тобой; но ещё чуть-чуть – и окажемся мы на разных концах Земли.
Что-то станет опорой – дай Бог – твоему плечу, и останется мне скучать. А ещё – молить
тормоза машин – чтоб они не давали сбой, и замок – чтоб закрыл ворота в безлюдный парк,
и удачу, конечно, – чтоб вечно была с тобой, и носки – чтоб они не теряли фабричных пар,
маяки – чтобы ты никогда не бродил во ржи, фонари – чтоб светили даже в глухую ночь,
и ещё – чтоб тебе не осточертело жить. Помоги тебе всё, что может тебе помочь.
Я прошу для тебя огня, чтобы руки греть, я прошу, чтоб на все твои письма пришёл ответ,
я прошу все лампы в доме твоём гореть, чтобы ты возвращался с работы в тепло и свет,
чтобы чайник, вскипая, издал долгожданный вздох, чтоб она умела любить тебя и шарлотку печь.
Сбереги тебя Бог. И не только, конечно, Бог – сбереги тебя та, кто сможет тебя сберечь.
Евгения Офимкина
Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд
И руки особенно тонки, колени обняв.
Послушай: далёко, далёко, на озере Чад
Изысканный бродит жираф.
Ему грациозная стройность и нега дана,
И шкуру его украшает волшебный узор,
С которым равняться осмелится только луна,
Дробясь и качаясь на влаге широких озер.
Вдали он подобен цветным парусам корабля,
И бег его плавен, как радостный птичий полет.
Я знаю, что много чудесного видит земля,
Когда на закате он прячется в мраморный грот.
Я знаю веселые сказки таинственных стран
Про чёрную деву, про страсть молодого вождя,
Но ты слишком долго вдыхала тяжелый туман,
Ты верить не хочешь во что-нибудь кроме дождя.
И как я тебе расскажу про тропический сад,
Про стройные пальмы, про запах немыслимых трав.
Ты плачешь? Послушай… далёко, на озере Чад
Изысканный бродит жираф.
Н. Гумилев
Подъезжая под Ижоры,
Я взглянул на небеса
И воспомнил ваши взоры,
Ваши синие глаза.
Хоть я грустно очарован
Вашей девственной красой,
Хоть вампиром именован
Я в губернии Тверской,
Но колен моих пред вами
Преклонить я не посмел
И влюбленными мольбами
Вас тревожить не хотел.
Упиваясь неприятно
Хмелем светской суеты,
Позабуду, вероятно,
Ваши милые черты,
Легкий стан, движений стройность,
Осторожный разговор,
Эту скромную спокойность,
Хитрый смех и хитрый взор.
Если ж нет… по прежню следу
В ваши мирные края
Через год опять заеду
И влюблюсь до ноября.
А.С. Пушкин
Легкомыслие! - Милый грех,
Милый спутник и враг мой милый!
Ты в глаза мне вбрызнул смех,
Ты мазурку мне вбрызнул в жилы.
Научил не хранить кольца, -
С кем бы Жизнь меня ни венчала!
Начинать наугад с конца
И кончать еще до начала.
Быть, как стебель, и быть, как сталь,
В жизни, где мы так мало можем…
— Шоколадом лечить печаль
И смеяться в лицо прохожим!
М. Цветаева
ради разбитого яйца на полу
ради 5 Июля
ради рыбки в бочке
ради старика в комнате 9
ради кошки на заборе
ради себя
не ради славы
не ради денег
надо врубаться все дальше и дальше
с возрастом
блеск тускнеет
когда молод - легче
любой может подняться к
вершинам время от времени
пароль -
постоянство
всё, что угодно, что
подстегивает ее
эту жизнь, танцующую перед
Миссис Смерть.
...Я бы хотела жить с Вами В маленьком городе, Где вечные сумерки И вечные колокола. И в маленькой деревенской гостинице - Тонкий звон Старинных часов - как капельки времени. И иногда, по вечерам, из какой - нибудь мансарды Флейта, И сам флейтист в окне. И большие тюльпаны на окнах. И может быть, Вы бы даже меня любили... ========= Посреди комнаты - огромная изразцовая печка, На каждом изразце - картинка: Роза - сердце - корабль. - А в единственном окне - Снег, снег, снег. Вы бы лежали - каким я Вас люблю: ленивый, Равнодушный, беспечный. Изредка резкий треск Спички. Папироса горит и гаснет, И долго - долго дрожит на ее краю Серым коротким столбиком - пепел. Вам даже лень его стряхивать - И вся папироса летит в огонь. 10 декабря 1916
М. Цветаева.
Каждый пред Богом
наг.
Жалок,
наг
и убог.
В каждой музыке
Бах,
в каждом из нас
Бог.
Ибо вечность —
богам.
Бренность —
удел быков…
Богово станет
нам
сумерками богов.
И надо небом рискнуть,
и, может быть,
невпопад.
Еще не раз нас
распнут
и скажут потом:
распад.
И мы завоем от ран.
Потом взалкаем даров…
У каждого свой
храм.
И каждому свой гроб.
Юродствуй,
воруй,
молись!
Будь одинок,
как перст!..
…Словно быкам —
хлыст,
вечен богам
крест.
И. Бродский
там снаружи
на каждой улице
холодно, мокро и грязно —
ты никуда не выходишь
из головы
Кирилл Анохин
